LAT / ENG / RUS
< ПРЕДЫДУЩАЯ СТАТЬЯ / СЛЕДУЮЩАЯ СТАТЬЯ >

ЯНИС РАЙНИС. «НАЧАЛО И КОНЕЦ», «ОГОНЬ И НОЧЬ»

В сборнике стихов Райниса (1865–1929) «Начало и конец» (1912) мыслитель, трибун и поэт пришли, наконец, к согласию. Композиция и объем сборника сформированы с небывалой доселе в латышской литературе масштабностью, определяемой лишь выражением «объять необъятное». Сборник следует воспринимать как определенно цельную – лирическую, но коренящуюся в мифическом мировоззрении – модель мира. К тому же – динамическую модель, поскольку это не «фотография» мира, скорее, его «Начало и конец» – попытка выразить словами его движение и изменчивость. Части сборника отделены не заглавиями, но строчками мотто (эпиграфом, девизом), в котором варьируется одна и та же, навеянная фаустианским Духом (или Гераклитом), фраза: «Я теку, теку (Я движусь, я в движении)». Эта фраза, меняясь в различных контекстах, перерастает в метафору вечного движения, вечной переменчивости, и переменчивость эта – одновременно этический идеал Райниса: «Я расту, расту и не кончаюсь, беру и отдаю, и видоизменяюсь – еще расту».

Необычайную масштабность сборника лучше всего прокомментировал в своем дневнике сам Райнис. Сборник состоит из десяти частей. Вводную часть Райнис условно назвал «Осознанием»: «Человек спохватывается, осознает необходимость искать смысл своего бытия». Далее следует семь кругов «Поиска»: прошлое, природа, любовь, труд, боль, смерть, одиночество; этим кругам в тексте соответствуют семь цветов, семь голосов природы, семь венцов. В определенном смысле поиск Райниса напоминает познание мира Фаустом в сопровождении Мефистофеля, отличие лишь в том, что искатель Райниса – как персонаж XX века – абсолютно одинок, и его поиски приносят одно разочарование. Две последние части сборника Райнис называет «Обретением»: лирический герой обретает «душу – порыв жизни», «космос – большой мир» и единство этих двух элементов: «…душа равняется с космосом, растет до безграничности». Но превыше всего – жажда абсолютной гармонии, космическая душа и космос души, безграничный круг бытия, неподвластный даже самой смерти.

«Огонь и ночь» (1905) – самый известный образец символизма в латышской литературе. Райнис резко отделил символ от аллегории. В отличии от современников, он считал, что символ многозначен – один и тот же символ в рамках одной и той же пьесы может менять свои значения. Пьесу «Огонь и ночь» сам автор назвал «Древней песней в новом звучании». Песня действительно древняя, при этом является парафразом эпоса Андрейса Пумпурса «Лачплесис»: оттуда заимствованы и сюжет – пополненный новыми, смыслово углубляющими пьесу эпизодами, – и система образов. Райнис, как убежденный диалектик, развел драматические образы по противоположным углам. С одной стороны – силы света: Лачплесис (народная мощь, жажда свободы), Лаймдота (символ Латвии), вожди латышских племен. С другой – силы тьмы: Черный рыцарь, немецкие завоеватели, предатель Кангарс и Ликцепуре («Кривошляп» с фонетикой Люцифера). Эта символика огня/ночи вместительна и многогранна, она далеко выходит за объявленные в названии пьесы границы примитивной диалектики. Здесь слиты воедино сюжет сказания, события XIII века, революция 1905 года, надежда на свободную Латвию и, конечно, вечная борьба света с тьмой. Самобытный образ – Спидола, ее часто интерпретируют как символ красоты и соратницу Лачплесиса. Но, по сути своей, Спидола – «ключ» к пьесе «Огонь и ночь» и к символизму Райниса в целом. Слова Спидолы – «Я не существую, я – как солнце, тысячей красок над землей сверкаю, но в моей вселенной сияет все и живет» – вот краткая философия символизма, воплотившая идею Райниса о переменчивости и многогранности символов. Лачплесис и Лаймдота – образы ясные и недвусмысленные, Спидоле же случается порой пообщаться с темными силами (ибо нет света без тьмы, и наоборот), однако именно она говорит Лачплесису те слова, что лежат в основе и прочих трудов Райниса: «Растя в высоту, ты судьбу пересилишь!».

Гунтис Берелис

< ПРЕДЫДУЩАЯ СТАТЬЯ / СЛЕДУЮЩАЯ СТАТЬЯ >
дизайн: tundra