LAT / ENG / RUS
СЛЕДУЮЩАЯ СТАТЬЯ >

ЭРИКС АДАМСОНС. «ИЗЫСКАННЫЕ НЕДУГИ»

Поэт и прозаик Эрикс Адамсонс (1907–46) дебютировал в прозе в середине тридцатых; его рассказы существенно отличались от той латышской литературы, что была до него. Адамсонс – автор двух сборников рассказов: «Изысканные недуги» (1937) и «Большой строптивец» (1942) и нескольких сборников стихов. Адамсонс не формулировал своих эстетических принципов, но в качестве декларации можно рассматривать строчку его стихотворения: «Господь играет со мной». Так, персонажи рассказов Адамсонса подвластны одному лишь случаю; создается впечатление, будто кто-то на самом деле играет ими. И это впечатляющие игры – их, используя название сборника стихов Эдвартса Вирзы, можно назвать «божественными играми», где в роли Бога, конечно, автор. Как бы то ни было – прежде в латышской литературе не случалось, чтобы присутствие автора казалось столь тесным и в то же время элегантно-ненавязчивым.

Название сборника «Изысканные недуги» в какой-то мере стало метафорой не только рассказов самого Адамсонса, но и всего жанра короткой прозы его поколения. Изысканные недуги – это печально-ироничные портреты: с психологическими отклонениями, навязчивыми идеями, странностями, приводящими в рассказах Адамсонса к самые необычайным ситуациям, где часто чувствуется присутствие характерной для модернизма абсурдной иронии. Иногда это изысканные недуги в прямом смысле слова. Например, в рассказе «В свете большой чистоты» описана утрированная мания чистоты. В центре внимания рассказа «Красные слезы» страдания и муки молодого поэта Авотса по поводу того, что он не приглашен на празднество в доме вызывающего одновременно зависть и презрение мебельного фабриканта Бальманиса. Ирония у Адамсонса зачастую перерастает в трагизм. В свою очередь, в рассказе «Верхом на льве» описана противоположная ситуация. Классический сюжет про порождающую трагедию ревность в трактовке Адамсонса обращается в фарс – вспышка ревнивца совершенно блекнет в атмосфере карнавала и карусели. Здесь ярко проявляется тяга Адамсонса к культурно-историческим аллюзиям – на ревность героя проецируется почти вся история Западной Европы. Влияние «Портрета Дориана Грея» О. Уайльда просматривается в миниатюре «Ненастоящий портрет» – одной из сильнейших деклараций независимости искусства в латышской литературы того времени, где обыграна тема человека и его двойника. Некий художник пишет портрет пропавшего без вести дворника Фрейбергса и, с целью порадовать его жену, приукрашает оригинал. Фрейбергс возвращается с войны и, увидев непохожий на него портрет, думает, что это портрет любовника его жены. Конфликт разрешается потрясающе просто: в квартире дворника висит его фотопортрет, а картина награждается золотой медалью в международной выставке. Вывод примерно таков: человеку человеческое, искусству – художественное.

Проза Адамсонса, с одной стороны, содержала в себе возможную писательскую программу на будущее, с другой – подтверждала начало эпохи модернизма и в латышской литературе. Увы, во время советской оккупации и Второй мировой войны такая поэтика не могла быть реализована в полной мере, проявившись еще разве лишь в эмиграции, в работах Аншлавса Эглитиса.

Гунтис Берелис

СЛЕДУЮЩАЯ СТАТЬЯ >
дизайн: tundra